?

Log in

No account? Create an account

Черняк Антон

Журнал о том что мне интересно. Фотография, история, компьютеры, изредка политика


Previous Entry Share Next Entry
Былина "2-й Миасс"
fabiy_maksim
Сидя в 1914 году в каторжной тюрьме города Орел, участник Большой Миасской экпроприации Терентьев пишет былину о событиях августа 1909 года. В печати былина вышла в 1925 году, в Уфе, в издании Истпаротдела Башобкома. Орфография и пунктуация даны как было напечатано в 1925 году. Очень колоритное произведение, хотя до Пушкина автору далековато... Еще один нюанс есть в этой истории, автор былины тот самый человек, который будучи схваченным выдал всю дружину.



Ночь - как черный шатёр; не шумит старый бор;
Месяц дымкой окутан кровавой.
Спит спокойно Миасс за оградою гор,
Неподвижен Ильмень величавый.
Над вокзалом - мечты, он не чует беды
Под охраной штыков самовластья,
Лишь собаки одни, поджимая хвосты,
Воем жутким пророчат несчастье.
За вокзальной стеной на опушке лесной
Собиралась уральцев дружина.
Всех - семнадцать бойцов, - из семьи трудовой,
Каждый - рослый и бравый детина,
Через грудь - патронташ, чрез плечо - карабин,
И кинжал для борьбы рукопашной.
В каждой группе - свой вождь, их главой - Константин
Заместитель - Володя бесстрашный
И сказал Косте он: "Хорошо бы тебе
Всей дружине напомнить о цели".
и встает Константин, просит слово себе,
говорит о задуманном деле.
- "Нас собрала сюда боевая страда
Не во имя наживы кулацкой,
Мы на экс для себя не пойдем никогда,
Идеал наш - рабоче-батрацкий.
Без кровавой борьбы, не осилить судьбы,
Не повергнуть царя, капитала.
Под короной господ будем век мы рабы,
Но пора для свободы настала.
Для восстанья бойцы рядовые нужны,
Для повстанцев - вожди, командиры,
Руководству в бою мы учиться должны,
Но не там, где готовят мундиры.
Школу в чуждом краю мы построим свою,
Средства будут на эксах добыты".
"Мы восстаньем зажжём, мы не дрогнем в бою,
"Пусть погибнут от нас паразиты".
Словно эхо лесов, грянул хор голосов,
И зловеще блеснули кинжалы,
- "Ну, ребята, вперед - нам не стрелка часов:
Поезд ходом грохочет сигналы" -
Ужас сеяла тьма миллионов очей
Неоглядный простор озирая.
Далеко-далеко средь небесных полей.
Загорелися звёзды, мерцая.
А на станции - свет, и вставала она,
Как таинственный замок во мраке.
Вдруг - от топота ног задрожала стена,
И внезапно притихли собаки...
Не казацкий отряд на рабочих летел:
То на приступ дружина бежала.
Золотая пора героических дел -
Смелый дух молодежь зажигала.
Со двора на вокзал Константин нападал
С большей частью дружины отважной,
Для удара во фланг на перрон выбегал
С меньшей группой Володя бесстрашный.
Град стрельбы застучал. Громом взрыв прозвучал:
То в дверь почты Егорка врывался.
Пыль поднялась кругом. Весь вокзал задрожал.
И народ, как шальной, заметался...
Двое стойких бойцов: Граф и Ванька Хрущев
У подъезда в засаде стояли.
В телеграфе - Андрон и суровый Козлов
Аппараты с азартом ломали.
И в конторе - погром: боевым топором
Там Обломов орудовал ловко,
И, сраженный другим, на пороге пластом
Растянулся охранник с винтовкой.
Нет жандармских очей: их Касьян и Андрей
Уложили ударом проворным.
Часть бойцов - на перрон, где разил ингушей
Шурка Лаптев с Никиткой топорным.
Не забыть ингушам про Миасский урон,
Как поспешно они отступили...
Приближался состав - и Касьян и Семён
К паровозу тотчас поспешили.
Кровь стирая с висков, тащит сумки Зенцов
Следом старший Осокин... Готово
Трубит в рог Константин и считает бойцов:
Нет потери в дружине суровой.
От состава Семен паровоз отцепил
И к перрону подвел для дружины.
Марсельеза гремит. Паровоз покатил.
Черной тучей вдоль горной теснины.
В Тургояке лесном, В Сыростане глухом,
Разгромив телеграф с телефоном,
Всё несется вперед - и огнистым хвостом
Вьются искры на фоне зеленом.
Машинист удалой был Семён боевой;
Лихорадка дорогу трепала.
А кругом красота: под туманной фатой
Чародейка пустыня дремала,
Цепи гор - как мечта, на хребтах - города,
Башни, храмы, дворцы, палисады -
Им свой сон не стряхнуть, не ожить никогда:
Силуэты гранитной громады.
Не машина - вагон, то гремучий дракон
Не по рельсам - по воздуху мчится.
Над дорогой большой - мост железный - дугой,
Здесь чудовище тихо садится,
И с моста вглубь лесов непреклонных борцов
Из утробы своей побрасало,
Пошипело змеёй в белой туче паров
И зловеще обратно умчало.
Ночь - как темный шатёр; не шумит старый бор;
Месяц дымкой окутан кровавой.
Тихо спит Златоуст в котловине меж гор,
Не шелохнёт залив величавый,
Но в депо паровоз мощь гигантских колес
Для погони готовил кровавой,
И на тракте глухом и пешком, и верхом,
Собиралась лихая облава.
Мчал состав грозовой по трущобе лесной,
Верховые неслись по дороге.
Вдалеке сквозь туман заблистал Сыростан,
И столпились жандармы в тревоге.
Но напрасно спешат: опоздали назад.
Рвет и мечет начальник с досады;
Усачи-унтера, улыбаясь - молчат,
Жизнь дороже чинов и награды,
Дикий склон Уреньги. Два орла - часовых
Озирают лесные тропины.
Кто собой дорожит, тот в трущобах лесных
Не решится тревожить дружины:
Крепче брони стальной неприступной стеной
Рать утёсов её охраняет,
Старый бор не шумит - тайну свято хранит
и могучие сны навевает...